Год моего рождения - мама и папа были молодые, красивые и счастливые.

Верхнюю запись сделал химик Андрей Горшков. В его химические дебри я не лез и, честно признаюсь, совершенно не знаю до сих пор чем он занимался на острове. Но то, что с его помощью мы создали два великолепных самогонных аппарата - этого я не забуду никогда. По окончании зимовки он один комплект увёз обратно в Ленинград, а второй участники экспедиции усердно эксплуатировали практически в каждом домика. Помню был такой случай. Зам начальника станции (секонд) пришел к аэрологам выпить чуток спиртику. В спирте ему было отказано, а предложили самому сесть за аппарат и выгнать рюмаху. Что и было сделано. Сел, выгнал, выпил и ушёл. И всё молча! Все спиртные напитки в те "безалкогольные" годы считались платным довольствием. В праздничные дни начальник станции выделял требуемое число бутылок, а потом из нашей зарплаты в бухгалтерии высчитывали нужную сумму. Деньги на спиртное делились на все, кто в праздник напитки пил. А кто не пил совсем - были и такие - тот экономил. Не пили не из-за жадности, просто давали организму отдохнуть. Естественно, что алкоголя было катастрофически мало, спирт тоже выветривался. Пришлось воспользоваться техникой химика. Я, по армейской номенклатуре, был на станции не только врач (анестезиолог, реаниматолог, терапевт, рентгенолог, врач-лаборант, стоматолог - удалял иногда зубы, санитарный врач, диетолог, травматолог, окулист, кардиолог), но и начпрод и начвещ. В моём распоряжении были ключи от всех складов, исключая с платным довольствием. Кстати на одном из складов я нашёл два ящика с большими кусками мыла, очень похожего на солдатское. Через какое-то время решил использовать его для стирки. Вытащил брикеты на свет божий, а на обратной стороне каждого брикета была аккуратная цилиндрическая глубокая ямка. Динамит! Хороша была бы стирка. Потом на мой день рождения мне подарили дружеский шарж, где я сижу верхом на ящиках с надписями "Экономия", "Дефицит", "Динамит". На продскладе у меня хранилось примерно тонна сахара. К концу зимовки сахара не осталось.
Андрей Горшков.

Чуть ниже запись сделал океанолог Владимир Степанов. Замечательный собеседник Владимир частенько заходил ко мне попить чайку с печеньем и сухариками. Он мне рассказал много интересного о себе и своей семье. Его родной дед дворянин, не просто родился в Кронштадте в семье моряка, а стал вице-адмиралом Флота, некоторое время занимал должность начальника Главного морского штаба.  Звали его деда Георгий Андреевич Степанов. Покопайтесь по сайтам - найдёте очень много информации. Отец Владимира тоже был военным моряком. В семье хотели, чтобы и Вова стал военным. Но Вова был парнем слишком романтичным, и если море его и манило, то только как объект научного исследования. Он окончил в Ленинграде училище им. Макарова и стал океанологом.  У Владимира была забавная манера говорить - во время какого-нибудь страстного монолога  (а говорил он страстно обо всём) Вова невероятно размахивал руками. А когда на станции можно поболтать в волю? Разумеется во время обеда на камбузе. И вот Вова машет рукой с вилкой, на которой нанизана котлета... Котлета летит из одного угла зала в другой. Другая котлета чудом попадает в рот рассказчику. Таких летающих котлет за зимовку было немало. А работа у Владимира бала хлопотная. Ежедневно без выходных 4 раза в день через каждые 6 часов в любую погоду независимо  от самочувствия он брал пробы воды, замерял уровень воды и проч и проч и проч. Кроме этого он создал программу на ЭВМ и рассчитал  приливы и отливы на острове Кинг-Джордж ежечасно на весь год зимовки. Свои расчёты он вывешивал в кают-компании, и каждый мог планировать свои путешествия по острову и округе, а также рыбалку.
Океанолог Владимир Степанов.
А жил Степанов у нас в медицинском доме. В торце дома располагалась аварийная радиостанция, которую он и занял. Правда потом Владимир несколько маялся в своей каморке, так как за стеной от него находился наш туалет, а бак туалета здорово подгнил и многое текло как раз под жильё океанолога. Иногда ему приходилось спать с открытой настежь дверью - несмотря на метели и вьюги. Где сейчас Степанов и чем занимается - я не знаю. А воспоминания о нём у меня остались самые тёплые.

Показываю записи на карте не в хронологическом порядке, а в разбивку. Эта запись, как видно вполне отчётливо, сделана 4 октября 1989 года. В Антарктиде вовсю весна. Идет плавная замена зимовочных составов. Вместе с новыми людьми прибывают и сезонные работники. На Беллинсгаузене пришлось потесниться всем. В медицинский дом подселили троих. А вечер был замечателен тем, что постояльцы оказались страстными рыбаками. Мы им рассказали где в окрестностях можно половить нототению. Тем более опыт богатого улова уже был. Как то местной зимой Николай Коршунов с механиком Дмитрием Немоляевым вдвоём пошли на рыбалку.   Часов через 5 домой возвратился только Коля. Диму от удочки невозможно было оторвать - такой был клёв, настоящий жор. А Коля пришёл за транспортом, так как они на двоих поймали в итоге около 70 кг рыбы. Может и больше, но не меньше, это точно. И не удивительно. В тех диких местах ни одно живое существо (что растение, что рыба, что животное) просто так не погибнет. Его обязательно съедят, а косточки, если они есть, просто отполируют. И сама нототения напоминала мне существо с большим ртом из рассказа Роберта Шекли "Абсолютное оружие". Нототения так же глотала всё, что только появлялось у её глаз. Только не говорила при этом: "Мне нравится спокойная протоплазма." Наши рыбаки сначала ловили рыбу на какую-то приманку, но потом, когда она закончилась, стали забрасывать в воду пустые крючки. Клёв при этом нисколько не уменьшился.
Возвращаюсь к теме. Так вот на вечерний домашний ужин гости приготовили (мы на работе, а они как бы на отдыхе) огромное количество тушёной рыбы с луком. Мы с Коле выставили немножко спиртика, чуть-чуть, горло протереть. Но у полярника нюх на выпивку!!! Ночью в доме тишина, все спят. Только вдруг слышим что-то где- то позванивает и брякает. Подумали, что ветер. За несколько дней пациентов у нас не было, зубы никому не лечили. В стоматологический кабинет из хозяев дома никто не заходил. А после отъезда гостей мы увидели, что в стоматологическом кабинете был выпит не только весь спирт, но и весь эфир. Немного, но весь. Мы потом с Колей удивлялись - если хотелось выпить, почему не спросить, никто бы не отказал.

Гостей отвозим на ПТСе на борт судна, стоящего на рейде.

Как и в рассказе "Абсолютное оружие" так и у нас даром протоплазма не пропадала. На Кинг-Джордже водились чудные белоснежные птички - футляроносы. Научного латинского названия не знаю, а русское нам подсказали немецкие биологи, зимовавшие с нами. Птичек этих мы пытались иногда подкормить, кто чем мог. Но они ничего не ели. Вот поморники - ели, вернее жрали ВСЁ. Их бы воля, они и на нас напали бы и разорвали мигом. Так вот ангельские футляроносы имели слабенький клюв. И они могли долбить, в лучшем случае, слегка подмёрзшее дерьмо морских слонов, в котором много (как говорили биологи, я не пробовал) непереваренных морских водорослей и ракообразных. Хотя тёплое говнецо птички клевали много охотнее. Протоплазма поглощалась в любом виде. Но в тёплом лучше.

Футляронос или белая ржанка.

Президентом чего? Президенты бывают разные: президенты стран (стран тоже много), президенты Академий наук, президенты корпораций и тд. и т.п. Да я и так президент уже много лет - президент своей квартиры. Пашу как на галерах.

Мы с моим напарником Николаем Коршуновым собрали тёплую и небольшую компанию у себя в медицинском доме. Места в доме предостаточно. Разместились в самой большой комнате - там, где вели амбулаторный приём. Все напитки лились рекой. Вот на это мне и намекает автор записи. Что самое обычное во время антарктического застолья? Разумеется слова - "А спорим!" в различной интерпретации. Вот и тот раз так и произошло. Я человек вполне уравновешенный, и меня "на слабо" не возьмёшь. Если спорил - то был в себе уверен на все 100. И вот в разгар застолья мой коллега вдруг - и чего ему взбрело в голову? - заявляет мне, что анестезиологи не умеют пить водку. Кровь взыграла в молодецких жилах. Ах так! Ну, смотри! Налил я себе в кружку водки (а может и самогона, уже не помню) по самые края. А кружечка была для чая, не маленькая, граммов на 350. Встаю и эдак гордо, с дешёвым пафосом и такими же понтами провозглашаю: "Смотри как пьют советские анестезиологи!" Выпиваю кружку небольшими глотками. Сажусь. Минут пять я посидел, но потом быстро поковылял спать, благо моя койка была в том же доме. Коля потом рассказывал - смотрю как он пьёт и пьёт, сейчас допьёт и умрёт. Он потом и в самом деле часто приходил проверять дышу ли я. Но не только я один был такой пижон. Трезвым никто не ушёл. Расползались все.
Ещё одна история к словам "А спорим!". Дело было на станции Восток в одну из предыдущих зимовок. История самая реальная. Её мне поведал Фёдоров Валерий, наш аэролог. Он настоящий ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ полярник. Окончил Ленинградское арктическое училище. К своим 31 годам успел зимовать: на Земле Франца Иосифа, в Антарктиде на станции Беллинсгаузен, станции Восток и кажется ещё была одна зимовка СП.  Он на Востоке помимо своей основной работы имел общественную нагрузку - был секретарём партийной организации. Ну вы же понимаете - без партии зимовка не состоится. Так вот во время очередной ежемесячной фиесты кто-то с кем-то поспорил: если поссать на улице с верхней точки буровой установки, то моча на лету замёрзнет или нет? Весь зимовочный состав разделился на две партии. Пошли проверять. Одного послали на верхотуру. Он сверху кричит "Ну, что?" Ему снизу отвечают "Всё нормально. Давай, ссы!" Проверка состоялась - в тех погодных условиях не замерзает. Обоссал всех. Так мокрые и вернулись к праздничному столу. Единственный, кто на пострадал был начальник станции. Он знал, он знал!!! Потом Фёдорова корил: "Ну ладно они пьяные дураки. Но ты - парторг!" На что Валера резонно отвечал: "Я как настоящий парторг всегда с народом!"
Похоже, что эту запись на карте погоды он и сделал. Валера у нас в меддоме был самым частым и самым приятным гостем. Даже самое маленькое застолье без него не проводили. Всегда вызванивали его по телефону.  Лерчик, привет! Я тебя помню!
Валерий Фёдоров у меня в гостях за кружкой чая.

Тысяча извинений тем,  кто хоть один раз зашёл на мои страницы и не увидел здесь ничего новенького. Спешу восполнить громадный пробел в моей деятельности. Закончился сезон весеннего упадка сил и летний отпускной сезон. Кстати, в июле на машине ездил в Норвегию - масса впечатлений. Их тоже выскажу в LJ.
Итак. Пока все мои домочадцы отдыхали в разных частях России, я занимался мелким косметическим ремонтом (зимой Питер завалило снегом и у нас протекли потолки) и освобождал жилище от различного накопившегося хлама. И вдруг я нашёл - все находки всегда вдруг - свою старую антарктическую карту. Она висела у меня во время зимовки на шкафу на гвоздике. Многочисленные гости оставляли на ней либо свои автографы, а кто по-трезвее - коротенькие заметки.
Сначала Вы посмотрите на карту целиком, а потом я буду показывать отдельные фрагменты  и комментировать их. Забавно вспомнить.
Начнём, пожалуй.

Размер карты приличный - 70 см Х 70 см.
Начну с центральной записи.

Памятная записка от Доминго Моры (Domingo Mora), майора чилийских ВВС, по совместительству логистика чилийской антарктической станции. По натуре он был чем-то похож на нас, на русских. Однажды я зашёл к нему на работу в конторку(офис). Накануне у нас был праздничное застолье, и я имел несколько усталый вид. Но самочувствие Доминго было ещё хуже! Мы же соседи и все праздники встречали вместе. Он посмотрел на меня грустными глазами и спросил: "Пить хочешь?" Я подумал и слегка кивнул, так как если бы шла речь о кофе или чае, то их произнесли бы в слух. Доминго протянул руку куда-то под стол и извлёк бутылку чилийкой водки Pisco. Чилийцы, в отличие от нас, свою водку делают не из опилок, не из горбыля, и даже не из обрезной доски, а из винограда. Прошу заметить - я говорю именно "А из...", вопреки устоявшейся понтовой моде "НО из..". Так вот мой приятель вручает мне замечательнейший напиток, скромно и устало опускает глаза на свои бумаги на столе и говорит "До свидания!". Я понял, что аудиенция окончена. Нельзя тормошить человека по мелочным вопросам когда он болен.

Март. Наступила весна. А нас ждут морозы.
Как ни парадоксально, но на зимовке мне и моему коллеге пришлось вспомнить нашу специальность по образованию – педиатрию. В начале марта к нам в медпункт привезли с чилийской станции больную девочку для рентгенологического контроля перелома руки. Доктор чилийской станции пригласил нас к себе на 8 марта в гости. Но вечером сообщил, что ждать будет нас седьмого вечером, так как у них на станции восьмого числа вечер и официальный прием. В тот же день, но уже вечером, привезли еще одного ребенка, мальчика лет четырех. Кстати, на чилийской станции было 18 детей. Так вот, сделали снимок, ибо было подозрение на перелом шейки бедра. Обошлось все подвывихом. Отец этого ребенка работает начальником ДЭС (по нашей номенклатуре). Он пригласил нас к себе на 11 марта. Итак, седьмого вечером пошли к доктору - Густаву Хейну. Его жену зовут Татьяна, что нас несколько удивило: необычное имя для Латинской Америки. Своего сына Густав по семейной традиции назвал тоже Густавом (ласково - Густавито). Семья занимает целый дом. Учитывая, что они здесь живут целой семьей, то свое питание им приходится полностью оплачивать. Тот, кто жил один получает все бесплатно. Как и мы. Зарплата у чилийцев значительно выше, чем на материке. Разговор вели в основном Коля и Густав, по-немецки. Татьяна слушала перевод по-испански, а я по-русски. Встреча носила светский характер: по фужеру чилийской водки с колой, а затем, по просьбе Николая, крохотная чашка кофе. Было печенье, очень вкусное. Меня за уши было не оторвать. По случаю праздника 8 марта мы подарили чайные чашки, открытка, я малышу принесли конфет и баночку с медом. На прощание попросили несколько газет о Чили. Получили в презент известную у нас «Меркурио», но во только на испанском языке.
Короткое отступление. Газета «Меркурио» была известна в то время в Советском Союзе, как «рупор хунты Пиночета». Она оправдывала всё, что ни делалось в Чили. Хотя и газета «Правда» оправдывала у нас всё. Например, в 1961 году в «Правде» в передовице говорилось об отсутствии советских ракет на Кубе. А на следующий день напечатали, что Советский Союз согласился вывезти свои ракеты с Кубы. Или другая заметка летом 1981 года на первой полосе. Секретарь парткома тяжёлого машиностроения замечен «в неправильном поведении в быту». Он за короткий период времени перепродал автомашины «Жигули» и «Волга». Забавно, да? Мне бы за это влепили бы лет 10 с конфискацией, если не 15.

Утром 8 марта я собрался на пролив Дрейка. Но удалось пойти только после обеда. Коля в это время со всем начальством и немцами поехал с барахлом навестить чехов в их берлоге. По другому их домик назвать нельзя. А я - на пролив. Но дальше чилийского аэродрома не ушел. К счастью. Решил посмотреть, как взлетает их самолет. В это время со стороны нашей станции в сторону аэродрома, а значит от Антарктиды, подул сильный ветер, а затем пришел густейший туман. Я вовремя ретировался домой. А вот команда, которая отправилась к чехам, где-то застряла. Мы уже стали беспокоиться, тем более что радиосвязь была крайне неустойчива. Оказалось, что в этот «дульник» Коля умудрился на свою беду свалиться в воду. Промок до нитки. Он ночевал у чехов. А ночью погасла солярная печь. Холод был собачий, а наш станционный партайгеноссе Плейшнер захапал себе спальный мешок и спал с совестью младенца. Кроме этого ночью храпел с воем и грохотом как авиационный двигатель. На следующий день Коля прибежал домой чуть жив, весь продрог. Немного согрелся. Рассказал мне о всех своих злоключениях. Кроме чешской «станции» они накануне побывали и на бразильской. От бразильцев привез иллюстрированные журналы. Оказывается, бразильский карнавал в Рио-де-Жанейро неповторимое по красоте зрелище. И очень пикантное для нашего советского взгляда. Советский человек – «облико морале», потому-то карнавал никогда еще не показывали по нашему телевидению.
В те же дни к нам заявились «казачок» (засланый?) Эктор и Алекс Херия Савелли. Самые состоятельные среди чилийцев, поэтому меньше всех и работают. И самые знатные ченчилы у соседей. Наконец-то я избавился от самовара, который мне всучил наш больной. Я в начале зимовки «лоханулся» и взял его на реализацию. Пока Алекс ходил к себе домой за деньгами, Эктор был у нас в роли заложника. Но мы его не обижали, даже чаем напоили. Прочитал написанное, и стыдно стало за себя – до чего нищета доводила, стал ченчилой неуёмным.
Пятого марта устроил себе банный день, да и большую стирку тоже. Решил после баньки подстричься наголо, что и сделал без лишнего сомнения. Вид стал, как у настоящего советского полярника несколько дикий: на лысом черепе огромная борода. Только очки оставались признаком какой-то цивилизации.
Восьмого марта вечером отметили наш общенародный праздник. Вспомнили наших жён. Выпили 275 черно-смородиновой наливки. Давно я не пил такую прелесть! Молодец папа, что дал мне с собой бутылочку. И молодец я, что не выпил её раньше. Девятого марта вечером опять посидели, но по чуть-чуть, так как уже все запасы на пределе истощения. Как зимовать дальше? Вскоре улетали чилийские ченчилы, и у нас наступили спокойные дни. Стали жить одной работой. Вбил в компьютер данные о съеденных продуктах. А там уж и экономия не за горами. Получим и съедим.
Прочитал непонятную запись в походном дневнике - 10 марта 82,6. Что это значит? Может такой холод на Востоке? Не помню.

Жизнь у меня за прошедшие дни так и била ключом. В субботу 11 марта решил сходить к Густаву в госпиталь за перекисью водорода. Густава на месте не было, так как он, как всегда, встречал самолет. Все офицеры у чилийцев имеют несколько функциональных обязанностей. Например, Хорхе, летчик, работает на почте. У них есть и почта. Даже филиал государственного банка есть. Перекись водорода нам нужна для стоматологии. Её мне выдал фельдшер, но попросил подождать Густава. Чтобы я не скучал, налили чашку кофе. Немного поболтал с сеньёром команданте Барриентосом (начальником станции Марч). Интересно, что чилийский сержантский и рядовой состав произносил имя начальника с придыханием. Даже при его отсутствии. Но недолго, так как он лечил зубы у прилетевшего к ним на два дня стоматолога. Этот стоматолог, по-видимому, своих пациентов совершенно не щадит. У Барриентоса лицо выражало невероятные страдания. Тут и Густав подкатил машине. У него возникли некоторые медицинские проблемы, и ему нужна наша помощь. Дело в том, что у одного японского туриста, прилетевшего к ним и живущего сейчас в отеле, внезапно заболел живот. Был поставлен диагноз: аппендицит. Учитывая неблагоприятные погодные условия, самолетом эвакуировать его не было возможности. Мы с Густавом договорились, что он предупредит мое руководство о необходимости помощи, а я в это время буду дома ждать его звонка по телефону.
Интересно, что чилийский сержантский и рядовой состав произносил имя начальника с придыханием. Даже при его отсутствии.
Около 17 часов Густав вместе с команданте заехал за мной и Николаем и уже через полчаса мы были у них в госпитале. Основное, что беспокоило Густава - это возможность дачи наркоза на их аппаратуре. Дело в том, что операцию делать должен был делать, естественно, он. Коля будет ему ассистировать. Наркоз давать буду я. Жена Густава Татьяна хотя и доктор, но знала анестезиологию только по лекциям. Она их и принесла на операцию. Чтобы развеять все опасения Густава, я часа полтора объяснял им план предполагаемой анестезии, дозировки медикаментов. С несколькими моими доводами они не согласились. Например, атропин не захотели водить. Но по ходу операции Густав неоднократно убеждался в моей правоте.
Наркоз был ингаляционный. Галотаном. Это синоним нашего фторотана. Операция длилась около полутора часов, так как аппендикс располагался ретроперитонеально, а весь кишечник был в спайках. Поставили дренаж. Почти всю операцию проговорили с Татьяной. Густав даже нам замечание сделал. Но потом плюнул и молчал. Не думаю, что мы ему уж та мешали. Скорее всего он, как истинный латиноамериканец, был очень ревнив. В конце операции Густав сделал вывод: советские анестезиологи такие же болтуны, как и чилийские, как все остальные. Может это профессиональное заболевание? Но, безусловно, он был очень доволен прошедшей операцией. К моменту окончания нашей работы в госпиталь пришел Барриентос. Он пригласил нас после завершения работы на небольшую фиесту.
Японец проснулся не сразу, но довольно быстро. А мы долго обсуждали невероятную и любопытную ситуацию, которая возможна только в Антарктиде и только на острове Кинг-Джордж. Это то, что операцию проводил чилиец с немецкими корнями, ему помогали русский и палестинец (стоматолог), анестезию проводили русский и итальянка (это Татьяна, жена Густава). А пациентом был японец.
По окончании операции Густав беспокоился о цвете лица пациента, но я напомнил ему, что он японец, азиат, и желтизна ему к лицу. Густав улыбнулся и успокоился.
Я тогда вдруг подумал о стоматологе. Может он жесток к своим пациентам потому, что он правоверный мусульманин, а они всего-то католики?
Ещё одно отступление от повествовании. Семейная жизнь у ревнивого мачо Густава с Татьяной не сложилась. Спустя 20(!) я нашёл Густава по Интернету. Он демобилизовался из ВВС Чили, но по-прежнему работает врачом в Сантьяго начальником отделения экстренной помощи в одной из частных клиник.



  

  
Николай Коршунов и Густав Хейн (Николай - высокий).

Выкладываю ещё несколько антарктических песен. Мы их с большим воодушевлением исполняли за праздничными столами, и за новогодним тоже.
http://www.yapfiles.ru/files/52534/3aed2552a9f1e80ffc8f377a694c3e6f.mp3


http://www.yapfiles.ru/files/60863/fc9b25ab332da09ed0eb4e48de6e18b3.mp3


http://www.yapfiles.ru/files/60864/ce392f4bf27ea1501dbf79feecf525bf.mp3


http://www.yapfiles.ru/files/60865/3135fe5abb67d4a2c81f39ed38da065f.mp3


Была ещё одна просто забойная песня.
"Бронетранспортер"

Что снится нашим ворогам —
Нам это, брат, без разницы.
Как засандалим по рогам —
Так дым пойдет из всех задницы.

Припев: Эгей, эгей, на бронетранспортере,
Эгей, эгей, на бронетранспортере!

Элементарная фигня —
все их поползновения.
У нас что люди, что броня —
Крепки до обалдения.

Припев: Эгей, эгей, на бронетранспортере
Эгей, эгей, на бронетранспортере

На вдаль глядеть уверенно,
Ведь мы с тобою, брат,
В гробу видали Клинтона
И весь его сенат.

Припев: Эгей, эгей, на бронетранспортере,
Эгей, эгей, на бронетранспортере!

На ихнюю истерику
Пойдем железным строем.
Колумб открыл Америку,
А мы ее закроем.

Припев: Эгей, эгей, на бронетранспортере!
Эгей, эгей, на бронетранспортере!

Мы эту песенку всегда исполняли на совместных советско-чилийский или советско -уругвайских вечеринках. Южноамериканцы были на 7 небе от слов про Колумба и Америку. Если бы они знали весь текст, то наверное рыдали. К сожалению в звуковом формате этого шедевра у меня нет. Авторство песни мне неизвестно, но великолепного исполнителя в Антарктиде знаю и представляю - главный детский врач-нейрохирург в СПб Коршунов Николай Борисович. Думаю, что таких аплодисментов за своё пение, как на чилийской станции, он нигде не имел.

Два дня несколько станций острова Кинг-Джордж жили в значительном напряжении. Дело в том, что двое чехов решили идти на польскую станцию. Они пошли на лыжах через купол. Планировали затратить 10 часов, хотя дорога была только 25 км. Через 24 часа на станции Арцтовски их не было. Прошло еще 24 часа - никого нет. Все это время их искали: и чилийцы на вертолете, и лыжная группа от «Артигас» (Уругвай). Чехи вышли самостоятельно к полякам только сегодня к обеду.
Несколько дней рядом в бухте разгружалось аргентинское судно с грузом для чилийцев и уругвайцев. В авральных работах помогали мы и китайцы. Мы - на ПТСе, а китайцы на понтоне. Китайцы умудрились своими навесными моторами перерубить нам кабель от научно-исследовательского буйка, который нам удалось в свое время с большим трудом установить на рабочее место.
Вести учёт продуктов в бумажном виде – дело хлопотное. Составил программу в оболочке SuperCalc3. Это сейчас в EXCEL просто, а 20 с лишним лет назад… Теперь продукты будут учтены с высочайшей точностью. В конце месяца можно будет легко подсчитать экономию на каждого полярника. А потом выдать её и съесть.
Приходили китайцы. Их океанолог Фан Шенганг уже укатил домой. Я с ним сфотографировался на фоне столба со стрелками. (Фотографию я выложил в предыдущей записи.) Оказывается, что этот столб сделан из останков деревянного старинного корабля, который нашли в районе нашей нефтебазы. Потом приходили чилийцы. Они прилетели на остров с инспекционной проверкой. Но инспектировать будут не нас, а своих. Ну вот и решили заодно прибарахлиться у нас шапками и сувенирами. Слово «шапка» очень смешно выговаривают "чапска". Но мы им отказали: этим чиликенам уже столько передарили, что нового в подарок ничего не получат.
Чилийских строителей уже не видно. Как только почувствовали, что им ничего не дарят и всем починили зубы - можно и не появляться. Академик Павлов в свое время говорил, что условный рефлекс необходимо подкреплять. А мы его у «кроликов» не подкрепляем. С китайцами все легче и проще. Это люди культурные: знают когда приходить, когда уходить, что принести, чем угостить, как реагировать на угощение и приглашение. Они называют теннис «пинг-понг», как и у нас когда-то. Китайская станция украшена многочисленными картинками с видами из китайской флоры и фауны. Я проявил свои познания: вот это, говорю, панда, которая ест бамбук. Что тут произошло с китайцами! Они загалдели, засуетились, лица удивлённые и восхищённые делают. Мой коллега Щю пояснил – оказывается я говорю по-китайски и знаю их язык очень хорошо. Никогда за собой такого не замечал.
День Советской Армии совместили еще с двумя февральскими праздниками:
1) день станции,
2) день рождения Кобозева.
Механик Слава Кобозев, за здоровье и мощь чилийцы звали его "трактор".

Пол-дня команда из шести человек готовила праздничный стол. Стол выдался на славу, очень красивый и вкусный для Антарктиды. Что мы вкушали: салат из крабов, селедка, икра красная и черная, на каждого огромная порция пиццы, колбаса твердого копчения, по банке пива, на шестерых - бутылка водки и две бутылки сухого вина.
Наш стол.

За стол сели в половине девятого вечера. Все полярники пришли наряженые, чистые. Кроме строителей-сезонников. Они как один были в своей «униформе» - меховая жилетка с сапогами, брюки тоже были. Несмотря на вышеуказанную красоту стола биолог Борислав Левенко (приехал на сезонные работы из МГУ – Борислав, привет!!) пиццу не ел.
Биолог Левенко

По его словам, он до сих пор находится под впечатлением польской пиццы на станции Арцтовски, где жил в течение 3 недель. С его же слов, он на следующий день маялся животом. От подробностей уклонился.
Около 15 часов к станции в нашу бухточку вошло судно фирмы Discavery, которая специализируется на организации круизов по всему земному шару, в том числе и вокруг Антарктиды. Судно красивое, окрашено в традиционные цвета (белый и ярко-оранжевый) для судов ледового класса. У всех туристов специальная униформа: ярко-красные костюмы, спасательные жилеты, небольшие рюкзачки. По хорошей традиции Гудошников привел к нам на экскурсию небольшую группу зевак. Как выяснилось, среди них были только австралийцы и американцы. Неужели австралийцы так же богаты, как и янки? Я очень любил проводить экскурсии с туристами: можно поболтать с ними о их и нашей жизни. Очень хорошая и приятная возможность поговорить на английском языке, практика с носителями языка – незаменимая вещь. Один из сегодняшних туристов сказал мне, что я вполне сносно говорю на их языке. Хотя словарный запас и маловат. Это я и сам чувствовал. Русско-английский словарь стал, по существу, моей настольной книгой. Постоянно ношу его с собой. Всем гостям импонирует наша открытость и возможность свободно общаться. Некоторым гостям вручил сувенирные открытки. Один австралиец, узнав в беседе, что у меня есть дочка, подарил мне для нее значок с кенгуру, но , почему-то, на контуре Антарктиды.
Утром заявились китайцы - можно проверять по ним часы. За три дня до этого мы условились на 25 февраля лечить им зубы: собственно лечит Коля, а я в качестве переводчика, так как они говорят только на английском. Николай великолепно говорит по-немецки, а вот по-английски – ни слова. По-русски китайцы знают только несколько слов: спасибо, хорошо, до свидания. И все.
Недавно убедился в подтверждении слухов о том, что мы имеем прямую телефонную связь с чилийской станцией. Например, к доктору номер 77. Он сам мне звонил прямо домой. Но учитывая, что немецкий и английский языки он знает в совершенстве, то Николаю общаться с Густавом легче.
Дважды был на проливе Дрейка. Первый раз с микробиологами из МГУ старшим научным сотрудником Левенко и Ильинским Владимиром. Очень занятные люди. А Ильинский интересен вот еще чем - невероятно спокойный и уравновешенный человек. Всегда говорит только спокойным голосом. И может таким спокойным голосом убедить кого угодно и в чем угодно. Например, уговаривает запросто нашего начальника ДЭС Невзорова Станислава Алексеевича («плейшнера») практически в любую погоду выйти на ПТСе в залив для забора проб воды. Диму Немоляева уже «достал» своими просьбами. Тот шарахается от Ильинского, как только его увидит. Биолог спокойным голосом убеждает, что ему жизненно необходим, и сейчас же, автоклав. Владимир пытался и меня убедить своим спокойным голосом, что автоклав и нам просто необходим. Поэтому он будет запускать автоклав у нас и приходить к нам работать в медпункт ежедневно. Несколько раньше он и жить собрался в медпункте всю зиму - так ему понравилось. Что же, конечно неплохо - воду закачают, дерьмо откачают. Мне самому не верится, как я устоял перед его обаянием?
Биолог Ильинский и повар Глеб.

Немоляев пчелкой вьется вокруг новой холодильной камеры. Она хотя и новая, но пока работает как старая. Будем упорно ждать положительных результатов его работы. Погода хоть и прохладная, но влажность до 100%, на мясе быстро появляется плесень. Да и прочие продуты лучше хранить в глубокой заморозке. На Восток овощи везут в замороженном виде. Даже картофель. Он там так и лежит при - 40 , при -80. Время хранения неограниченно. Очень удобно и практично.
Никак не думал, что с Беллинсгаузена так просто позвонить домой. Связь осуществляется через спутник InMarSat. Набрал номер на телефоне - и говори с домом. У меня по местному времени 14 часов. А в Ленинграде все уселись смотреть «Спокойной ночи, малыши». Трубку подняла доченька. Сначала я её не узнал, подумал, что это голос Наташи. Ну а дочка, когда поняла, что это я - заплакала. Тут же Наташа взяла трубку. Как я и ожидал, жена сразу спросила строгим голосом - откуда я звоню, слышно ведь очень хорошо. Пришлось ей объяснить подробно о технологии звонка через спутник. Немного опростоволосился во время разговора. Я, как и дома, рассчитывал, что время разговора начинается с момента соединения с абонентом. Как порядочный, снял часы, засек три минуты (более трех минут разговора с домом советский полярник позволить себе не может). А официально мы вообще не могли пользоваться спутниковой связью. Но, оказывается, отсчет времени едет с момента набора первой цифры номера, то есть с момента подключения к системе. В следующий раз был благоразумнее. После этих четырех минут несколько ддней, как на крыльях летал. Так воодушевляли эти разговоры с домом. Дочка пишет мне письма. Два уже где-то в пути. Может быть прибудут за 8 месяцев, к концу года. Или даже позднее.
Пришел долгожданный «Профессор Зубов». Как и было условлено, я отвез свою посылку судовому врачу. Писем возить нельзя. Обязательно официальными каналами. Очень важно, что в посылке. Он её всю рассуёт по углам, а только после таможни все соберет вновь.
Простился с Бориславом Анатольевичем Левенко. Теперь осталось всего ничего - выселить Ильинского. Тогда можно будет создать настоящий медпункт, в котором будет и уют, и чистота, и тишина, и покой. А этого пока не было и нет. Затем можно будет и свою комнату освободить от ненужного медоборудования, книг и мебели. Но вся работа только завтра, ожидается трудный день.
Помимо всего прочего невероятный прокол с ЕС 1840, вершиной тогдашней компьютерной техники. Вся информация из-за уехавших программистов выводится на экран в виде машинного языка. Пришлось все переделывать. После того, как переделал половину, получил новый удар, что называется ниже пояса. Вся информация выводится на принтере в «зашифрованном» виде, то есть каждой русской букве соответствует другая русская буква. И что написано - ничего не разобрать. Вот с тех давних пор и люблю возиться с компами. А сейчас, на пенсии, хобби стало основной частью профессии.
Программист ААНИИ, к своему стыду забыл имя и фамилию этого замечательного человека. А ведь где-то записывал.

Однажды вдруг увидел в окно кают-компании нашего «Дома дружбы народов», что к берегу подходят надувные лодки. Лодки очень большие, черного цвета. Двигатели на лодках навесные, естественно импортные, не «Ветерок». Других и быть не могло. Все пассажиры в ярких спасательных жилетах и прочей одежде. Подумал, что это немцы или американцы, а оказалось - родные наши советские физиономии. Очень приятно и даже радостно видеть за тридевять земель от дома своих соплеменников. На рейде встало судно «Антонина Нежданова», которое было зафрахтовано возить американских туристов из Аргентины в Антарктиду. До Аргентины толстосумы добираются самостоятельно самолётом. Собственно путешествие длится 9 дней, весь круиз 12 дней. Стоимость тура - минимум 12000$. Средний класс, а тем более бедняки здесь отсутствовали. Они и сами признавались, эти американцы, что круиз очень дорог. «Антонина Нежданова» приписана к Дальневосточному пароходству. После команды судна на берег сошли туристы. Они толпами или даже стадами бродили по берегу и по территории нашей станции и с любопытством разглядывали нас, как дикарей. Примерно так же Миклуха-Маклай разглядывал папуасов.
С американцами прибыли судовые врачи. По их просьбе я организовал небольшую ознакомительную экскурсию по домикам станции Беллинсгаузен. На чилийскую территорию как-то не решился покуситься. Команда экскурсантов в основном состояла из девушек, они на судне работают стюардессами, матросов было трое или четверо - водители моторных лодок. Показал гостям дом дружбы, столовую, дом радио, и, конечно, наш родной госпиталь. Но потом пришел аэролог Валера Федоров и, забрав всю ораву, увел их к себе на гору.
Валерий Фёдоров у себя на горе.

Впрочем, у меня особого желания тащиться по глубокому снегу, а тем более в гору, не было. Тем более что к тому времени собралась новая команда любопытных стюардесс. Маршрут экскурсии был прежний. На следующий день узнал, что радисты имеют на меня «зуб». На обе экскурсии ушло минут 30, не более. Далее я общался с судовыми врачами. Одного звали Аурелиус. Он родом из Литвы. Другого доктора звать Валерием, он стоматолог. Аурелиус пригласил меня к себе на борт судна. До посещения судна я успел провести еще одну экскурсию, но уже для американских туристов. До борта «Антонины Неждановой» добирались на надувной лодке. В ней уместилось 12 человек - все сидели на бортах, а всего уместилось бы человек 25.
Как только пассажиры лодки поднялись на борт, каждому со свежего ветра и с сырости - по стаканчику горячего красного сладкого вина. Просто прелесть! Немного посидели в каюте у Аурелиуса. Он показал свои семейные фотографии: у него две дочери и сын. Потом нас по всем законам гостеприимства накормили сытным обедом в кают-компании. Нам на прощание подарили бутылку водки "Smirnoff". Кстати наша отечественная поллитровка в валютном баре стоила 20$, а смирновская стоила 37$, самые дешевые сигареты - до 12 «зеленых» за блок. Цены кусаются! Перед прощанием я попросил еще один стаканчик, сказав, что еще не согрелся. Выдали с удовольствием. Тогда я потребовал еще один стакашек - у нас всегда холодно.
Аурелиус заснял нас на свою видеокамеру, а потом продемонстрировал по видео. У американцев стоит шикарная аппаратура - телевизор с экраном не менее 80 см по диагонали (и это в 1989 году!). А видимость! А чистота изображения!
Масса впечатлений в тот день не закончилась. Вечером к нам в гости собираются чилийцы, человек 5-6, не более - так сообщил мне мой напарник хирург Коля. Придут на один час. Ну что ж, на час - так на час. Пришли они в 22 часа, причем по местному времени. Сначала их было пятеро. Но скоро их стало на одного меньше. Упились они крепко. И этот несчастный (или счастливец - больше всех вылакал) пугал унитаз не менее часа. За это время он сумел спустить всю нашу питьевую воду и заполнить весь сливной бак - это 1 м3. У меня волосы дыбом встали, даже борода и усы. Ведь накануне я возился с питьевой водой и туалетом. Теперь опять придется потратить почти весь день, да еще подключить к работам дизелистов-механиков. Но самое печальное заключалось в том, что сливной бак был как сито и впереди нас ждали не самые приятные ароматы. Перед зимой все не так страшно, но через 9 - 10 месяцев пригреет солнышко и ...
Итак, познакомился с чилийцами. Среди них только один говорил по-английски - Алекс. Он и я были переводчиками в этой честной компании. Были еще два Карлоса, Эктор и не помню кто. Народ простой - пролетарий. Пришли чилийские работяги в красивых комбинезонах красного цвета. Но затем им стало жарко, что вполне естественно, и они сидели прямо в кальсонах. Накачали мы гостей крепко, от всей души, но они сидели до тех пор, пока им не указали на дверь - в 5=30 утра. Один, впрочем (тот самый счастливец), остался спать до 11 дня. После этой встречи на высшем уровне или в верхах (кому что нравится) пришлось чиститься и отдыхать целый день.
На следующий день я по приглашению своего китайского коллеги решил посетить китайскую антарктическую станцию, которая называется "Великая стена". Приглашал он меня дней 5-6 назад, когда был у нас. Наступила пора нанести ответный визит дружбы. Звать его Xu Keqing. Так написано на его визитке. По-русски очень трудно выговорить. Звучит примерно так: Щю Кечинь. Угостил китайца нашими сигаретами (специально взял в артелке два блока) - он был очень польщен. Хотя, что ни сделай для китайца - он всегда будет выражать удовольствие. Такие уж у них традиции. Пошел я в гости по берегу нашего острова - мимо никак не пройдешь. Где-то есть дорога, но где? Меня встретил сильный шквалистый ветер, моросящий дождь. Добрался с грехом пополам, так как весь берег усыпан крупными камнями. Шел больше часа. На самой станции китайский рабочий проводил меня в их административный дом. Они ни по-русски, ни по-английски не понимают ни слова. Даже начальник китайской станции. Нам в общении помогал молодой китайский океанолог, по совместительству - толмач. Современная китайская молодежь довольно прилично знает языки. А вообще в условиях Антарктиды необходим только один язык - английский. На нем можно общаться со всеми. Даже с пингвинами. И это дает мне прекрасную возможность контактировать со всеми станциями. Итак, у китайцев я объяснил, что я врач с советской станции Беллинсгаузен и пришел и пришел в гости к тамошнему врачу. И у меня для него есть небольшой сувенир. Специально захватил для него расписную ложку. Провел меня в соседний домик все тот же работяга.
Как истинный зимовщик мой коллега спал. Но моему появлению был очень рад (повторяюсь: китайцы всему всегда рады). Ложка-сувенир пришлась ему по душе.

Китайский доктор (высокий) у нас на станции.
В ответ он мне презентовал несколько банок пива, бутылку традиционной китайской водки, проспекты о Китае и великолепный веер. Поболтал с доктором около полутора часов, по-английски, естественно. Наломал язык на несколько дней вперед. К нам потом присоединился океанолог, Fan Zhengang. Тот же болтал по-английски как на родном. Я же в отличие от него регулярно пользовался словарем. Объяснил, что это моя настольная книга, мы со словарем together forever.
Когда шел обратно, обнаружил прекрасную дорогу. Можно проехать даже на велосипеде. И рядом. Но нисколько не сожалел, что прогулялся по бережку. Только полезно - и остров увидел, и прошелся, и не шел по одной и той же дороге дважды. После вояжа очень приятная усталость.
Пришел "Зубов" и я, конечно, собрался на него на экскурсию. Да и причину выбрал легальную: надо пообщаться с судовым врачом, забрать у него сыворотки для определения группы крови. Основную массу желающих попасть на «экскурсию» не отпускали, особенно сезонников. Самое замечательное было то, что и я нужен был судовому врачу. Его звать Валерий Нозик. Накануне он и его коллеги-попутчики (Лукин и Марков с Ленинградской) прооперировали больного с перитонитом. Встретились радостно. Немного посидели. Валера угостил нас по стаканчику сухого вина. Закусывали персиками. Просто прелесть - вино и фрукты на краю света! Так вот, для лечения больного докторам нужны кое-какие лекарства. На берег поехали вместе с Валерием. Лукин отказался, так как на судне по отношению к врачам крепко закрутили «гайки». А без разрешения он не хочет ехать. В нашей аптеке Валера отоварился отлично - я даже термометр ему подарил, как оптовику.
Судовое начальство решило выклянчить у нас еду - им, де, мало выдали, вытолкав из порта сразу после нового года, когда все склады были еще полупустые. Долго ходили, утрясали проблему с нашим начальником и поваром. Наш "перец ясный", то есть повар, решил отвалить гостям с барского плеча дополнительно 50 банок тушенки. Но я уперся и выдал со склада только мешок фасоли, я вместо тушенки - 50 кг гречи. Очень полезная крупа. Оформлял тоже я, хотя должен был заниматься этим Гудошников. Я думал, что за подаренную еду нас, в крайнем случае, меня отблагодарит старпом. Кофе с коньяком как минимум. Но не тут-то было. Старпом «Зубова» оказался жадным до ужаса, даже больше меня, и я вернулся домой не солоно хлебавши.
Спустя 2 недели после прибытия свершилось чудо. Наш начальник вспомнил, что существует и собственная станция. Прошелся начальственной поступью по службам и остался весьма недовольным. Все виновны во всём, только не он. И продукты плохие, и чистоты нет. А, впрочем, он прав: у неработающего не может быть недочетов.

Сразу после обеда, когда я решил проводить плановое обследование Ларионова, пришел вдруг чилийский доктор - Gustav Hein.
Густав у себя на рабочем месте.

Типично немецкое имя. И по-немецки шпарит великолепно. Они в самом деле потомственный немец, из немецкой колонии. Густав пришел с проблемой. У чилийской девочки подозрение на перелом. На их станции нет возможности сделать рентгеновский снимок. Я позвал Колю, и мы быстренько состряпали снимки. Перелома не было, только подвывих в правом локтевом суставе. Благодаря этому случаю, мы научились пользоваться нашим новым рентгеновским аппаратом и знаем условия проявки пленок. А проявлять я ходил к инженерам ИСЗ (искусственных спутников земли).
Узнал и о своей традиционной обязанности. Если по армейской номенклатуре - быть начальником продовольственной службы. И доставлять продукты на кухню. Я решил заниматься собственно снабжением 1 раз в неделю и на ГТТ. Проще и легче, да и время не пропадает зря.

О жилье.
Коля поселился в мед доме в маленькой комнате по соседству с аптекой, я - в большой комнате. Большая комната стала одновременно и приемной гостей. Стали потихонечку обживаться. Дом госпиталя значителен. Только под медпункт отведено: рабочий кабинет, две жилые комнаты, операционная, стоматологическая, фотолаборатория, кухня, туалет. Имеется и лабораторное оборудование. Сразу же запланировал себе на будущее открыть лабораторию, хотя бы для клинического исследования крови и мочи. Кроме этого - склад продуктов, за которые я отвечаю, и аварийная радиостанция. В ней поместили временно двух гидрологов. Из-за нехватки жилья пришлось потесниться всем. У нас, например, в рабочей комнате сейчас живут биологи. Но они в данное время улетели на польскую станцию. К нашей радости. Как снег на голову свалились с "Профессора Зубова" шестеро чехов. Они впервые в Антарктиде. И отнеслись к предстоящей зимовке по-дилетантски. Дом у них: чихнешь - развалится. Когда детали дома погрузили в ПТС, и я хотел по ним пройти на свободное место - меня сразу оттащили от этих безделушек. Стенки домика боли сделаны из пенопласта, ничем не защищенного. Чехи ночевали на Беллинсгаузене только одну ночь, а затем уехали на точку.

Моя комната большая, почти 15 метров, квадратная. Почти все помещения на станции телефонизированы (жилые - все). У меня номер традиционный -03.
Соседи нашей станции - чилийцы. Название их станции еще пока не научился четко выговаривать. Деревня поставлена по плану, есть центральная улица, дома стоят ровненько. А у нас - как попало. Цвет домов у чилийцев либо красный, либо бежевый. Невдалеке, за пригорочком - аэродром с огромным ангаром и жилым блоком. Все сделано аккуратно. Во всяком случае, первое впечатление такое. Питьевую воду качают из того же озерца, что и мы.
Контакт с официальными лицами минимальный. Как на них, так и на нас огромная печать внутриполитической системы. Интересно, что чилийцы на всех рекламных проспектах всегда рисуют свою южную границу в виде сектора от 53о до 90о с вершиной на Южном полюсе. Дело в том, что Чили и Аргентина не присоединились к договору в рамках ООН об Антарктиде. В 1991 году этот договор заканчивает свое действие. Что будет в будущем - пока неизвестно. Все страны занимаются зондированием почвы. Как политической, так и антарктической.